Мир России

Виртуализация территориальной идентичности как основание формирования цифровых анклавов мигрантов в мегаполисе (на примере Москвы)

Константин Сергеевич Мокин — 2026-02-10

В статье рассматриваются процессы формирования этнических анклавов в российском мегаполисе; описывается вариативность исследовательских подходов к пониманию феномена миграционного этнокультурного анклава. На примере московского мегаполиса демонстрируется процесс кристаллизации этнических анклавов, основанных на цифровом воспроизводстве исходной территориальной идентичности мигрантов; выделяются стимулирующие факторы этнокультурной диаспоризации.
Эмпирической основой стал проведенный Национальным исследовательским университетом «Высшая школа экономики» в 2023 году массовый опрос мигрантов, касающийся адаптации и последующей интеграции. Объем выборки – 3 533 чел. Проведены 48 полуструктурированных интервью с трудовыми мигрантами с целью выявления мотивов и стратегий адаптации и последующей интеграции в принимающее сообщество. Проанализированы Интернет-ресурсы СМИ, включающие в себя сообщения об изменениях в нормативно-правовых актах в отношении мигрантов, о трансформации процесса формирования публичных фобий, а также об изменении дискурса в отношении миграционной политики.
Москва – крупнейший центр миграционного притяжения в России и самый крупный в стране локальный рынок труда. На миграционный учет в целом в 2024 г. в России были поставлены 6,17 млн человек, при этом в Москве – 3,34 млн иностранцев и лиц без гражданства, что составляет половину всего потока мигрантов в страну.
Причинами (вос)производства диаспорной идентичности являются продолжающееся ужесточение рестрикционной политики государства в отношении инокультурных мигрантов и, соответственно, ответная рефлексия миграционных сообществ на ограничительные политические и социальные практики государства.
В ходе исследований были зафиксированы отказ этнических общин от территориальной экспансии в отношении локальных территорий (создание территориальных анклавов, локальных поселений) и переход в параллельную виртуальную плоскость, т. е. происходит цифровизация деятельности кланово-родственных и территориально-этнических общин, которая проявляется в активности общения с близкими не только на территории исхода, но и внутри общины.
Виртуализация (цифровое капсулирование) мигрантских общин приводит к тому, что большей части мигрантов нет необходимости принимать усилия по адаптации и интеграции в местное сообщество, что усиливает процессы анклавизации в мегаполисе.
Современные информационные технологии позволяют мигрантам максимально выгодно конвертировать наличный социальный капитал и внутри общины, и в рамках местного населения, воссоздавая тем самым общинную (анклавную) идентичность.

Кто, как и почему говорит о мигрантах на Дальнем Востоке России

Леонид Ефимович Бляхер — 2026-02-10

Статья посвящена анализу дискурсивного конструирования понятия «мигрант» на Дальнем Востоке России в его историческом контексте и в современных реалиях. В исследовании подчеркивается специфика миграций в дальневосточном регионе, где дискурс о мигрантах часто существует независимо от фактической статистики миграции и служит инструментом для построения социальных границ. Опираясь на эмпирические данные, включая 32 биографических интервью с мигрантами из Центральной Азии и с Кавказа, 12 экспертных интервью с государственными служащими и работодателями, а также обследуя контент-анализ региональных СМИ в период с 1996 по 2024 год, авторы показывают, что термин «мигрант», изначально относящийся к китайским рабочим, со временем был распространен на мигрантов из Центральной Азии. Изменение границ использования этого термина привело к дискурсивной стигматизации мигрантов, что не связано с их фактическим присутствием (численностью) в регионе. Понятие «мигрант» на Дальнем Востоке России стало символизировать фигуру «другого», выступая маркером этнических и социальных границ.
Анализ проводился в рамках теории социального конструктивизма, согласно которой дискурс не только отражает, но и формирует социальную реальность. Также использовался концептуально-исторический подход с особым вниманием к роли местных и федеральных СМИ в формировании общественных настроений.
В статье подчеркивается, что дискурс о мигрантах на Дальнем Востоке России выполняет важные социальные функции, обозначая границу между «своими» и «чужими» и укрепляя существующие иерархии. Несмотря на заметное снижение числа мигрантов, фигура мигранта продолжает играть ключевую роль во внутренней региональной политике, отражая сложное переплетение дискурсивных практик, социальной реальности и политических процессов.

Дети-мигранты в школах Санкт-Петербурга

Павел Петрович Лисицын — 2026-02-10

Статья посвящена комплексному исследованию положения детей-мигрантов в образовательной системе Санкт-Петербурга. Авторы анализируют историю изучения детской миграции начиная с 1970-х годов, когда эта ситуация впервые привлекла внимание европейских исследователей, и прослеживают ее актуализацию в российском контексте с 2010-х годов по настоящее время.
Особое внимание уделяется феномену полиэтнических школ – образовательных учреждений с повышенной концентрацией детей иностранных граждан. В работе подробно анализируются факторы, способствующие формированию таких школ, включая миграционные потоки, особенности городской инфраструктуры и институциональные механизмы распределения учащихся.

Дефицит локальной гражданственности и миграционный отток северян

Татьяна Степановна Лыткина — 2026-02-10

На примере Республики Коми на основе региональных исследований, посвященных истории освоения Российского Севера в целом и Республики Коми в частности, показана институционализация механизма исключения сначала через политику принуждения, а затем через избирательный характер поощрений. Доказывается, что последовательное лимитирование доступа коренных жителей к материальным и социальным средствам, необходимым для благополучия, и очаговый характер размещения производственных сил ограничили возможности формирования региональной идентичности и восприятия республики как общего дома, что определило высокий миграционный оборот населения в советский период. Работа на Севере становилась длительной трудовой вахтой и заканчивалась с прекращением рабочей биографии и возвращением в места исхода.
Материалы глубинных полуструктурированных интервью с экспертами и фокус-группы, проведенные в 2024 году, показали, что исторически сложившиеся институты потребительского освоения северных территорий в условиях становления современного российского капитализма продолжили поддерживать принцип лишения прав и полномочий местных сообществ распоряжаться доступными им гражданскими, профессиональными, социальными и материальными ресурсами для выработки совместного решения локальных проблем. При этом выстраиваемые сегодня жизненные стратегии, ориентированные на индивидуальный успех, закрепляют структуры социального неравенства и не способствуют формированию профессиональной и/или гражданской солидарности. В итоге потенциал защиты прав и интересов жителей региона снижается, как и возможности для создания комфортной среды проживания – не менее важного условия для снижения оттока северян и привлечения новых жителей.

Новые мигранты (релоканты) из России в Армении и Грузии: вызовы и возможности

Светлана Юрьевна Барсукова — 2026-02-10

Военный конфликт между Россией и Украиной вызвал волну миграции из России. В предложенной статье рассматривается сложная структура миграции из России, вызванная многими факторами, и выделяются основные типы мигрантов, каждый из которых имеет свои уникальные мотивации и обстоятельства. Шесть типов мотивации демонстрируют, что не все мигранты покидают страну по политическим причинам. Это подчеркивает многообразие ситуаций и личных историй, скрывающихся за общим термином «релоканты».

«Идейные релоканты»

В основе миграции «идейных релокантов» лежит принципиальное несогласие с внешней политикой, проводимой Россией. Они категорически против вооруженного конфликта и называют его «войной», что противоречит официальной терминологии Кремля. Их решение уехать основано на морально-этических и ценностных позициях, причем, как правило, они и до отъезда были явными или латентными критиками политического курса нынешней российской власти. Военная операция стала последней каплей, окончательным аргументом в пользу разрыва со страной, которую они резко осудили. На вопрос «Почему уехали из России?» ответ формулируется быстро и однозначно в терминах неприятия войны и возложения вины на Россию.

«Политические активисты»

Военные действия легитимировали жесткость репрессий против противников действующей власти: власть дает понять, что времена изменились, и то, что было позволительно раньше, в новых условиях будет решительно караться. Соответственно, те, кто принимал участие в разных формах политического активизма, направленного против «режима», выехали из России. Группа «политических активистов» крайне неоднородна с точки зрения драматичности переезда и степени его вынужденности. На одном полюсе находятся те, кто буквально убегал из страны, спасаясь от судебного преследования. Такие релоканты находятся в розыске и могут вернуться в РФ только при кардинальной смене политического режима, и многие демонстрируют веру в возможность такого сценария; кто-то пытается конвертировать свой статус «борца с режимом» в реноме «главного эксперта по России в изгнании»; а кто-то, наоборот, на новом месте дистанцируется от политики, выбирая для себя научную карьеру, создание стартапа, обучение новой специальности.

«Бегущие от мобилизации»

Этот тип представлен молодыми людьми призывного возраста, которые не хотят служить в армии; зачастую их сопровождают подруги и жены, которые не имеют собственных миграционных намерений, но тем не менее уезжают со своими мужчинами. Крайне разнообразные политические взгляды этой группы не мешали им оставаться в России в течение семи месяцев ведения военных действий – с февраля по сентябрь 2022 г., когда была объявлена частичная мобилизация; многие из них даже не помышляли о миграции. Их отъезд носил ярко выраженный панический характер, эмоционально заражая тех, кому государство предоставляло бронь от мобилизации.

«Профессионалы»

Изменения в экономической и банковской сферах привели к тому, что некоторые профессионалы столкнулись с невозможностью продолжать свою деятельность, оставаясь на территории России. Многие западные компании объявили об уходе из России, и наиболее ценные сотрудники получили предложение переехать жить и работать в зарубежные офисы этих компаний. Сотрудникам пришлось выбирать между переездом и потерей работы, и, учитывая, что в крупных глобальных компаниях заработные платы, как правило, довольно высокие, многие сотрудники приняли это предложение.

«Путешественники»

Некоторые релоканты признаются, что миграционная волна, поднятая российско-украинским конфликтом, дала им возможность по-новому взглянуть на возможность путешествовать, менять страны, сравнивать условия жизни. В социальных сетях, в обыденных разговорах миграция становится популярной темой, что ставит под сомнение ценность оседлости, создает соблазн приобщиться к новым моделям жизни, неотъемлемо связанных с пространственной мобильностью. Когда среди друзей, соседей, коллег, родственников появляются те, кто решился на отъезд, проект с переездом начинает казаться более реалистичным, поскольку есть те, к кому можно обратиться за советом или элементарно остановиться на первое время.

«С любимыми не расставайтесь»

Этот лозунг озвучивают подруги, жены, мужья тех, кто по идейным, профессиональным или иным мотивам не мог оставаться в России. Вместе с бегущими от мобилизации на Верхнем Ларсе стояли и девушки, которым мобилизация не грозила. Уехавшие «профессионалы» забрали с собой жен и мужей. Подруги «политических активистов» уподобились декабристкам, правда, поехали не в Сибирь, а в теплые края.

В статье акцентируются необходимость учитывать эти разнообразные аспекты при анализе миграционных процессов, а также важность поддержки и интеграции новых мигрантов в принимающие страны. Эта волна миграции не только изменяет жизнь самих мигрантов, но и вносит разнообразие и новую динамику в социальные и культурные структуры Грузии и Армении.

Влияние рекрутирования на сходство биографий высших федеральных чиновников

Георгий Александрович Борщевский — 2026-02-10

Исследуемая проблема характеризуется противоречием между формальным неполитическим статусом высокопоставленных государственных служащих и их реальным влиянием на выработку и реализацию государственной политики. Оставаясь в тени, высшие чиновники входят в элиту общества, что делает их объектом исследований в рамках социологии элит и социологии бюрократии. Статья фокусируется на оценке сходства биографий высших чиновников в федеральных органах исполнительной власти (ФОИВ). Исследовательский вопрос заключается в том, при каком способе рекрутирования биографии наиболее гомогенны. Данные и материалы исследования представлены массивом биографических характеристик 1040 высших государственных служащих (руководителей ФОИВ, их заместителей и начальников крупных структурных подразделений), собранных на официальных сайтах в 2024 г. Для оценки динамики проведен вторичный анализ аналогичных данных, собранных автором в 2016 г.

В результате исследования разработан новый методологический инструмент – индекс сходства, рассчитываемый как уровень совпадения ключевых биографических характеристик главы ведомства и его подчиненных. Выяснено, что к карьере министра ближе его заместители, чем остальные нижестоящие руководители; в отраслевых ведомствах соответствие в среднем ниже, чем в органах общей компетенции; значения индекса внутри министерства выше, чем между ним и подведомственными органами. Установлено, что численность сотрудников не оказывает определяющего влияния на уровень сходства биографий в ведомстве, при этом наблюдается снижение значений индекса в большинстве ведомств с течением времени.

Предложены модели рекрутирования государственных служащих, корреспондирующие с тремя ключевыми теориями бюрократии: административная модель – с «веберовской» бюрократией, профессиональная модель – с «новым государственным менеджментом», политическая модель – с общественно-государственным управлением (Good Governance). Все модели на практике применяются параллельно. В ведомствах, руководители которых имеют административный или политический тип рекрутирования, сходство биографий выше, а министры с профессиональным типом карьеры реже подбирают сотрудников с похожими на себя биографиями. Использованные методы повышают теоретическую обоснованность эмпирических наблюдений бюрократии, а полученные результаты могут быть использованы для совершенствования кадровой политики в системе государственной службы.

«Серьезные игры» российских партий: эффекты геймификации в цифровых коммуникациях

Наталья Владимировна Колесник — 2026-02-10

В работе представлен анализ эффектов геймификации в цифровых коммуникациях российских партий. Основной фокус исследования был обращен на выявление игровых способов вовлечения граждан в политический процесс, на обнаружение потенциала гейм-механик, частоты и содержания игрового контента в партийных коммуникациях, различий в использовании элементов гейминга в зависимости от (не)парламентского статуса партии.

Анализ кейсов показал, что геймификация в цифровых коммуникациях российских партий реализуется преимущественно через краткосрочные проекты (квизы, приложения, чат-боты) и в большинстве случаев не направлена на устойчивое рекрутирование потенциальных сторонников в политику. Цифровые продукты нередко по своему характеру фрагментарны, не связаны между собой и не ориентированы на поддержание привлеченной аудитории. При этом игровые механики обладают потенциалом для активизации внимания пользователя партийного контента, но одновременно могут усиливать цифровое и политическое неравенство.

Почему рухнул советский социализм

Владимир Викторович Попов — 2026-02-10

В Китае нет недостатка в исследованиях, касающихся распада СССР и советского социализма. Чаще всего эксперты вскрывают недостатки советской модели – замедление экономического роста, снижение эффективности, утрата социального динамизма, сокращение продолжительности жизни, иными словами, указывают на объективные факторы, свидетельствующие о том, что распад Советского Союза не был случайностью.

На этом фоне резко выделяется книга Лу Айго «Советский Союз. Причины распада и уроки». Автор резонно отмечает, что проблемы в СССР были всегда, особенно в 1930-е годы, не говоря уже о периоде Великой Отечественной войны, но ни развала страны, ни потери власти КПСС тогда не произошло. В книге доказывается, что не Коммунистическая партия СССР потеряла поддержку народа, а народ потерял контроль над руководством Коммунистической партии и государства. Основная мысль автора состоит в том, что социализм по определению – общество с низким неравенством, где уровень жизни государственной и бизнес-элиты всегда ниже в сравнении с капиталистическими странами того же уровня развития, поэтому нужны специальные механизмы для подчинения элиты интересам большинства народа.