Мир России https://mirros.hse.ru/ <p>Журнал включен в перечень ведущих рецензируемых научных изданий ВАК&nbsp;Министерства&nbsp;образования и науки РФ, а также в две международных базы данных публикаций&nbsp;на базе Web of Science – Russian Science Citation Index (RSCI)&nbsp;и Emerging Sources Citation Index (ESCI); индексируется реферативной базой данных <a class="link external" href="http://www.scopus.com/" target="_blank" rel="nofollow noopener">Scopus<ins class="i"></ins></a></p> Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) ru-RU Мир России 1811-038X Контрактный раздаток и солидаризм – новая веха российской матрицы https://mirros.hse.ru/article/view/8749 <p><em><strong>Ольга Эрнестовна Бессонова</strong></em> – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник, Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН. Адрес: 630090, Новосибирск, просп. Лаврентьева, д. 17. E-mail: beol@ngs.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Бессонова О.Э. (2019) Контрактный раздаток и солидаризм  – новая веха российской матрицы // Мир России. Т. 28. № 1. С. 7–31. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-7-31</p> <p>В статье раскрывается содержание интегрально-институциональной парадигмы, которая является новым теоретическим инструментом анализа социально-экономической эволюции. В новой парадигме происходит смена интеллектуальных координат: на глобальном уровне рынок и раздаток (нерыночные институты) рассматриваются как универсальные механизмы координации, а на локальном практическом уровне – как «равноценные руки» государства. Переосмыслена версия общемировой и российской эволюции в ракурсе цивилизационной, формационной и институциональной проекций. Обосновывается тезис, что социальное государство и демократия в развитых западных странах – результат инклюзивного синтеза рынка и раздатка. Вскрывается институциональная дилемма современности – не социализм (план) или капитализм (рынок), а  квазирынок или контрактный раздаток. Главный практический результат новой парадигмы – это обоснование необходимости перехода России к демократическому порядку открытого доступа на базе институциональной матрицы контрактного раздатка и  идейной платформы солидаризма с целью преодоления системного институционального кризиса квазирынка. </p> Ольга Эрнестовна Бессонова ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 7 31 10.17323/1811-038X-2019-28-1-7-31 Дилемма сверхдержавы https://mirros.hse.ru/article/view/8751 <p><em><strong>Владимир Владимирович Карачаровский</strong></em> – кандидат экономических наук, доцент Департамента прикладной экономики, заместитель заведующего Лабораторией сравнительного анализа развития постсоциалистических обществ, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». Адрес: 110100, Москва, <br>ул. Мясницкая, д. 20. E-mail: vvk@hse.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Карачаровский В.В. (2019) Дилемма сверхдержавы // Мир России. Т. 28. № 1. С. 32–53. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-32-53</p> <p>&nbsp;Сегодня в общественное сознание возвращается критерий оценки страны в категориях «державности», «мощи державы», «сверхдержавы». Вместе с тем спецификой такого фундаментального общественного блага, как мощь державы, является его превентивный характер, что не дает возможности всегда справедливо оценивать приносимые этим благом выгоды. Как следствие, для таких благ становятся вероятными ситуации несовпадения их подлинной, справедливой цены с ценой общественной, исчисляемой готовностью населения платить. В настоящей работе предлагается и тестируется на эмпирических данных основанный на экспериментальном решении классической бюджетной дилеммы подход к измерению общественной цены блага «дополнительная мощь державы» в сравнении с двумя альтернативами – экономической (в альтернативном росте материального благосостояния граждан) и гуманитарной (в альтернативном усилении институтов охраны жизни и здоровья граждан). Показано существование биполярной мировоззренческой структуры российского общества. Даются количественные оценки общественно допустимых альтернативных издержек дополнительного финансирования общественного блага «мощь державы» в двух ее коннотациях: (1) как инструмента защиты суверенитета и обеспечения независимости в международных отношениях и (2) как инструмента восстановления геополитического равновесия. Выявляются социально-групповые факторы, определяющие общественный выбор в рассматриваемой системе альтернатив. </p> Владимир Владимирович Карачаровский ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 32 53 10.17323/1811-038X-2019-28-1-32-53 Крупный бизнес в путинской России: старые и новые источники влияния на власть https://mirros.hse.ru/article/view/8752 <p><em><strong>Илья Александрович Матвеев</strong></em> – кандидат политических наук, доцент, факультет сравнительных политических исследований, Северо-Западный институт управления РАНХиГС. Адрес: 199178, Санкт-Петербург, Средний пр. В.О., д. 57/43. E-mail: matveev.ilya@yahoo.com</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Матвеев И.А. (2019) Крупный бизнес в путинской России: старые и новые источники влияния на власть // Мир России. Т. 28. № 1. С. 54–74. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-54-74</p> <p>В научной литературе преобладает точка зрения, согласно которой российский крупный бизнес в путинский период оказался полностью подчинен власти, что выражается, в частности, в полном запрете на поддержку оппозиции и принудительном финансировании важных для государства проектов. Однако стремительный рост числа российских миллиардеров и их совокупного состояния в 2000–2010-е годы указывает на формирование в России политической и институциональной среды, благоприятной для крупного бизнеса. В&nbsp;настоящей статье утверждается, что картина политического влияния крупных собственников остается неполной без учета таких факторов, как структурная власть бизнеса (зависимость государства от экономических решений, принимаемых крупными компаниями), информационная асимметрия между государством и  капиталом (преимущество крупных компаний в области информации и экспертизы), а  также инструментальная власть бизнеса (формальные и неформальные каналы влияния). <br>Если в 1990-е годы российский крупный бизнес обладал крайне высокой инструментальной, но низкой структурной властью, то в 2000-е и 2010-е годы на первый план выходит именно структурная зависимость государства от капитала: руководство страны проводит политику, выгодную крупным собственникам, с целью поддержать уровень инвестиций и экономического роста. В то же время у крупного бизнеса появляются новые каналы неформального влияния на власть, такие как сближение с бизнесменами из путинского ближнего круга. Согласно собранной в рамках исследования информации из открытых источников, 9 из 96 миллиардеров из российского рейтинга Forbes за 2017 год имеют или имели в прошлом широкие деловые связи с четырьмя близкими к В.В. Путину бизнесменами. Все эти факторы позволяют российскому крупному бизнесу играть активную, а не подчиненную роль в отношениях с государством.</p> Илья Александрович Матвеев ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 54 74 10.17323/1811-038X-2019-28-1-54-74 Трудовые протесты в России: территориальная и отраслевая локализация в 2008–2016 гг. https://mirros.hse.ru/article/view/8753 <p><em><strong>Петр Вячеславович Бизюков</strong></em> – ассоциированный научный сотрудник, Институт социологии РАН; Социологический институт РАН – филиал&nbsp;Федерального научно-исследовательского социологического центра Российской академии наук. Адрес: 190005, Санкт-Петербург, ул. 7-я Красноармейская, д. 25/14. E-mail: petersk@yandex.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Бизюков П.В. (2019) Трудовые протесты в России: территориальная и отраслевая локализация в 2008–2016 гг. // Мир России. Т. 28. № 1. С. 75–100. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-75-100</p> <p>Статья посвящена распространению трудовых протестов в географическом и экономическом пространствах. В ее основе лежат данные Мониторинга трудовых протестов, начатого в Центре социально-трудовых прав в 2008 г. В статье описывается методика Мониторинга, в соответствии с которой трудовые протесты – это публичные конфликты, используемые работниками для защиты своих интересов. В тексте перечисляются основные показатели, которые фиксируются по каждой акции. Количество трудовых протестов за 108 месяцев наблюдений (с января 2008 г. до декабря 2016 г.) увеличилось более чем в три раза. Всего в базу данных Мониторинга включена информация о 2516 протестах. В начале рассматривается динамика изменения количества протестов по годам, нарастающая на протяжении всего периода наблюдений. Для того чтобы дать количественную оценку числа протестных акций в России, производится сравнение с двумя странами – Грузией и Кыргызстаном, где с 2016 г. ведется сбор данных по методике Мониторинга.</p> <p>Главный фокус статьи – это распределение протестов по регионам и отраслям. На основании данных о числе акций по регионам делается вывод о том, что их распространенность близка к возможному максимуму, а среднее количество протестов, приходящееся на один регион, постоянно увеличивается. Отраслевая структура акций значительно изменилась: за последние годы выступления работников стали чаще происходить в отраслях, где превалирует неформальная занятость, где нет профсоюзов, т.е. там, где отсутствуют или слабо развиты институциональные механизмы регулирования трудовых отношений. И наоборот, доля протестов в промышленности, на крупных предприятиях уменьшилась, и данные Мониторинга показывают, что в промышленном секторе экономики в регулировании трудовых отношений, а значит, и конфликтов, активное участие принимают профсоюзы. Снижение числа протестов в промышленных отраслях приводит к сокращению включенности профсоюзов в протесты. При этом нарастает число стихийных акций в отраслях, где профсоюзов нет или они слабы (бюджетные отрасли). Это позволяет сделать вывод о том, что профсоюзы, опираясь на право и механизмы социального партнерства, т.е. на институциональные регуляторы, смогли снизить уровень напряженности, а там, где их нет, уровень конфликтности повысился.</p> Петр Вячеславович Бизюков ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 75 100 10.17323/1811-038X-2019-28-1-75-100 Возможна ли социология для трудящихся классов сегодня? https://mirros.hse.ru/article/view/8754 <p><em><strong>Татьяна Степановна Лыткина</strong></em> – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник, Институт социально-экономических и энергетических проблем Севера Коми НЦ УрО РАН. Адрес: 167982, Сыктывкар, ул. Коммунистическая, д. 26. Е-mail: tlytkina@yandex.ru</p> <p><em><strong>Светлана Сергеевна Ярошенко</strong></em> – кандидат социологических наук, доцент, кафедра сравнительной социологии, факультет социологии, Санкт-Петербургский государственный университет. Адрес: 191124, Санкт-Петербург, ул. Смольного, д. 1/3. Е-mail: svetayaroshenko@gmail.com</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Лыткина Т.С., Ярошенко С.С. (2019) Возможна ли социология для трудящихся классов сегодня? // Мир России. Т. 28. № 1. С. 101–123. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-101-123</p> <p>В статье анализируются возможности приращения социологического знания о росте социального неравенства через изучение трудящихся и прежде всего рабочего класса, вынужденного продавать рабочую силу в условиях снижения статуса. Через обращение к истории социологической мысли рассматривается значимость категории социального класса для становления социологии как науки. Данный тезис также проводится через анализ особенностей развития российской социологии в дореволюционный и советский периоды. Выделяется не только отличительная черта российской социологии – противостояние власти и ученых, – но и доказываются маловероятность эволюции общества без социологии и проблематичность развития социологии без общества и знания о его классообразующих механизмах. Настоящее состояние российской социологии характеризуется как инволюционное, связанное с замыканием социологов на своих интересах и  противоречиях. В то время как в условиях глобализации рынка идет поиск компромисса между разными классами и требуется новое обращение к рабочему классу, российские социологи предпочитают творить социологию, пренебрегая интересами рабочих. Доказывается, что исследование текущих процессов в обществе исходя из перспектив рабочего класса способствует сокращению противоречий и может быть полезно как при реконструкции устаревших теорий, так и в разработке новых подходов. Это требует не только объединения усилий социологов в продвижении внутренней критики, но и развития публичной социологии, способствующей диалогу с обществом и лучшему пониманию происходящего.</p> <p>&nbsp;</p> Татьяна Степановна Лыткина Светлана Сергеевна Ярошенко ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 101 123 10.17323/1811-038X-2019-28-1-101-123 Межпоколенная трансмиссия паттернов группового сплочения в разных социокультурных контекстах: на примере букварей для детей русской эмиграции и Советской России https://mirros.hse.ru/article/view/8755 <p><em><strong>Мария Андреевна Козлова</strong></em> – кандидат исторических наук, доцент, Департамент социологии, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». Адрес: 101000, Москва, ул. Мясницкая, д. 9. E-mail: makozlova@yandex.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Козлова М.А. (2019) Межпоколенная трансмиссия паттернов группового сплочения в разных социокультурных контекстах: на примере букварей для детей русской эмиграции и Советской России // Мир России. Т. 28. № 1. С. 124–139. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-124-139</p> <p>В статье рассматривается проблематика межпоколенной культурной трансмиссии, и,  поскольку публикации последних лет вынуждают усомниться в возможности экстраполяции выводов, полученных при анализе трансмиссии ценностей и паттернов поведения в доминирующих группах на меньшинства, мы обращаемся к анализу содержания школьных учебников, выпускавшихся для детей русскоязычных эмигрантов, оказавшихся в принципиально различных социокультурных условиях. Межпоколенная трансмиссия рассматривается на основе анализа текстового и иллюстративного материала учебников для начальной ступени образования, издававшихся для русскоязычных детей в Латвии (N=2) и Польше (N=1), а также для детей Советской России (N=2) в период 1920-х гг. В  учебнике, изданном для русскоязычных детей в Польше, мы фиксируем классический постфигуративный тип межпоколенной культурной трансмиссии. «Неизменность» транслируемых ценностей, иллюзия стабильности, гомогенизируя сообщество как в горизонтальном, так и в вертикальном измерениях, обеспечивают внутригрупповую сплоченность, защищая группу от культурной диффузии и ассимиляции. Поддерживает и усиливает эту стратегию сплочения репрезентация в польских учебниках внешней среды как враждебной. Анализ контента букварей, изданных в Советской России, позволяет говорить о реконструировании постфигуративного типа межпоколенной культурной трансмиссии. При  фактическом разрыве культурной преемственности здесь применяется стратегия экстраполяции внутрисемейной модели на общество в целом. Это позволяет нормализировать происходящие социальные трансформации и легитимирует установившуюся социальную иерархию. Модель межпоколенной трансмиссии в проанализированных латвийских эмигрантских букварях, напротив, основана на побуждении ребенка к самостоятельной выработке ценностей и ориентиров, апробированию поведенческих практик с  использованием рекомендованных взрослым сообществом средств – знаний и образования. Таким образом, латвийские буквари «позволяют» ребенку включиться в сеть «слабых» связей, тем самым снижая внутригрупповую сплоченность эмигрантского сообщества, но готовя ребенка к интеграции в доминирующую культуру.</p> Мария Андреевна Козлова ##submission.copyrightStatement## 2019-02-16 2019-02-16 28 1 124 139 10.17323/1811-038X-2019-28-1-124-139 «Не работают и не учатся»: молодежь NEET на рынке труда в России https://mirros.hse.ru/article/view/8756 <p><em><strong>Анна Алексеевна Зудина</strong></em> – кандидат социологических наук, научный сотрудник, Центр трудовых исследований, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». Адрес: 110100, Москва, ул. Мясницкая, д. 20. E-mail: azudina@hse.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Зудина А.А. (2019) «Не работают и не учатся»: молодежь NEET на рынке труда в России // Мир России. Т. 28. № 1. С. 140–160. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-140-160</p> <p>В международной статистике молодежь в возрасте 15–24 лет, которая не учится, не  работает и не участвует в профессиональной подготовке, получила особое название  – NEET (Not in Employment, Education or Training). Ее представители оторваны от сферы образования и рынка труда, что в будущем может привести не только к проблемам с  трудоустройством, но и к сложностям с полноценной социализацией. В настоящей работе масштаб, динамика и социально-демографический портрет молодежи NEET в России анализируются на основе данных Обследования населения по проблемам занятости (ОНПЗ) Росстата за 1995–2015 годы. Полученные результаты свидетельствуют о том, что в обозреваемый период доля этой группы в России значительно сократилась благодаря преимущественно активному вовлечению молодежи в обучение. Согласно данным ОНПЗ, российская молодежь NEET никак не реагировала на макроэкономические шоки: она не росла в период кризисов 2008–2009 и 2015 годов. В составе российского NEET устойчиво преобладают те, чья связь с рынком труда наиболее слаба, – так называемые экономически неактивные, а подавляющее большинство безработной молодежи NEET вообще не имеет опыта работы. Социально-демографические характеристики этой категории указывают на то, что наиболее значимыми причинами попадания в нее являются несоответствие полученного образования требованиям рынка труда и его низкий уровень, а также дефицит рабочих мест в сельской местности. При этом значительная часть безработной молодежи NEET в России имеет высшее профессиональное образование, и в том случае, если массовизация высшего образования будет продолжаться, важной частью этой категории россиян могут стать выпускники некачественных вузов, чьи знания и навыки не найдут применения.</p> Анна Алексеевна Зудина ##submission.copyrightStatement## 2019-02-17 2019-02-17 28 1 140 160 10.17323/1811-038X-2019-28-1-140-160 Youth Policy Practice in Post-Soviet Russia and Belarus: Past and Present [Практика молодежной политики в Российской Федерации и Республике Беларусь после распада Советского Союза] https://mirros.hse.ru/article/view/8758 <p><em><strong>Кристина Силван</strong></em> – аспирант, Университет Хельсинки, Финляндия.&nbsp;Адрес: Snellmaninkatu 14 A, 00014, University of Helsinki, Helsinki, Finland.&nbsp;E-mail: kristiina.silvan@helsinki.fi</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Silvan K. (2019) Youth Policy Practice in Post-Soviet&nbsp;Russia and Belarus: Past and Present. Mir Rossii, vol. 28, no 1, pp. 161–171.&nbsp;DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-161-171</p> <p>В статье анализируются особенности молодежной политики в Российской Федерации и Республике Беларусь начиная с перестройки до настоящего времени;<br>рассматриваются сходства и различия, изменения и преемственность этого направления государственной стратегии в двух странах. Следует подчеркнуть, что<br>исследовательский интерес автора сосредоточен не на законодательной базе молодежной политики, а на ее конкретном воплощении в жизнь.</p> <p>Применение теоретических рамок, описанных в зарубежной литературе, позволяет выяснить уникальность в проведении молодежной политики в России и&nbsp;Беларуси. Качественный анализ основан на выстроенных в хронологическом порядке триангулированных данных, взятых из исследовательских источников, статей&nbsp;в СМИ и интервью автора с молодыми людьми и представителями государственных&nbsp;органов, курирующими вопросы молодежной политики. Основное внимание уделяется мерам, которые принимаются правительствами России и Беларуси в сфере&nbsp;молодежной политики с целью мобилизации и консолидации молодежи. Необходимо оговориться, что шаги, предпринимаемые государствами для предотвращения и&nbsp;ограничения противозаконного поведения молодых людей (например, участия в антиправительственных митингах), в настоящем исследовании не рассматриваются.</p> <p>В статье констатируется, что научную литературу, посвященную молодежной&nbsp;политике, можно разделить на две группы. В работах, основанных на традиционной парадигме, акцент делается на важности воспитания и решения проблем в молодежной сфере силами старшего поколения. Другой, более распространенный на&nbsp;сегодняшний день подход демонстрирует, что этот вектор государственного курса&nbsp;может стать эффективным только при условии включенности молодежи в разработку и реализацию молодежной политики.</p> <p>Автор утверждает, что, несмотря на аналогичные для двух стран вызовы&nbsp;в области молодежной политики, в Российской Федерации и Республике Беларусь&nbsp;сложились различные схемы претворения в жизнь этого государственного курса.&nbsp;В Беларуси молодежная политика осуществляется в основном через образовательные учреждения и молодежную организацию «Белорусский республиканский союз молодежи», тогда как в России действуют более сложные механизмы:&nbsp;на увеличение вовлеченности молодежи нацелены и образовательные институты,&nbsp;и молодежные организации, и многочисленные форумы. В статье констатируется,&nbsp;что такая несхожесть практик в России и Беларуси не может быть объяснена&nbsp;ни особенностями исторического развития, ни разновекторностью в вызовах в&nbsp;сфере молодежной политики этих стран – она является результатом специфики представлений и предпочтений чиновников двух стран, в зону ответственности которых входит проведение государственного курса в сфере молодежной&nbsp;политики.</p> <p>И все же, несмотря на выявленные различия, при сравнении с ситуацией&nbsp;в других государствах молодежная политика в России и в Беларуси характеризуется очевидным сходством: в обеих странах большое внимание уделяется воспитанию молодых людей, но при этом активную роль играет не сама молодежь,&nbsp;а представляющие ее организации, которые зачастую возглавляются представителями старшего поколения, что отвращает молодых людей от участия в мероприятиях и снижает эффективность молодежной политики. Более того, и в Российской&nbsp;Федерации, и в Республике Беларусь она касается в первую очередь небольшой&nbsp;группы молодых людей – так называемой будущей элиты.</p> <p>В статье делается вывод о том, что для преодоления современных вызовов необходимы новые подходы к проведению молодежной политики, и в этой ситуации<br>изучение опыта молодежной политики в других странах может явиться хорошим&nbsp;источником для подобных инновационных идей. В целом основная задача молодежной политики – воспитание «идеальных граждан» – является универсальной,&nbsp;и заметные различия возникают только в сфере реализации.</p> Kristina Silvan ##submission.copyrightStatement## 2019-02-17 2019-02-17 28 1 161 171 10.17323/1811-038X-2019-28-1-161-171 Кардиограмма войны и выборов https://mirros.hse.ru/article/view/8759 <p><em><strong>Александр Борисович Белоусов</strong></em> – кандидат политических наук, старший научный сотрудник, Институт философии и права УрО РАН. Адрес: 620990, Екатеринбург, <br>ул. Софьи Ковалевской, д. 16. E-mail: ektb@yandex.ru</p> <p><strong>Цитирование:</strong> Белоусов А.Б. (2019) Кардиограмма войны и выборов // Мир России. Т. 28. № 1. С. 172–180. DOI: 10.17323/1811-038X-2019-28-1-172-180</p> <p>Классическая работа Джорджа Гэллапа и Сола Форбса Рэя «Пульс демократии. Как работают опросы общественного мнения» вышла в России со значительным опозданием  – через 70 лет после своего первого издания. Она была посвящена социологическим опросам – технике исследований и их возросшей роли в жизни общества. Гэллап называл их «референдумами с использованием выборки» и предлагал проводить их как можно чаще. Он считал выборы самым точным тестом на достоверность полученных данных и социологической лабораторией национального масштаба, впрочем, оговариваясь, что это правило не действует для плебисцитов с явкой меньше 30%.</p> <p>К сожалению, в России выборы могут служить подобной лабораторией в гораздо меньшей степени. Это, например, показали данные exit poll на выборах губернатора <br>Приморского края в сентябре 2018 года, результаты которых существенно расходились с голосованием во втором туре. Причинами подобных отклонений, с одной стороны, являются сигнальное голосование против власти как таковой, что приводит к отказу интервьюеров отвечать на вопрос о своих политических предпочтениях, а с другой стороны,   множественные мобилизационные процедуры. В результате воссоздать лабораторные условия на выборах в России весьма проблематично, что значительно усложняет работу социологических служб.</p> <p>Джордж Гэллап не предполагал писать книгу о функционировании общественного мнения в военное время, подобную той, которая вышла двадцатью годами ранее из-под пера Уолтера Липпманна, однако военная тематика насквозь пронизывает «Пульс демократии». И это неудивительно, поскольку она была опубликована накануне Второй мировой войны. Несмотря на предвоенное состояние общества, Гэллап был уверен, что работа с общественным мнением в любой ситуации должна основываться на данных социологических опросов, и приводил множество кейсов, демонстрирующих свою правоту. Одним из решений, выработанных на основании социологических опросов, стало использование в выборной кампании Франклина Рузвельта антивоенных настроений и обещания не посылать «американских парней ни на какую войну». В ходе дальнейшего анализа Гэллап пришел к  выводу, что без военной повестки Ф. Рузвельт вряд ли мог претендовать на третий срок.</p> <p>В России на фоне военных обострений президентские выборы проходили только однажды – в 2000 году, когда власти были вынуждены реагировать на многочисленные террористические атаки. Одновременно социологические опросы фиксировали быстрый рост рейтинга В.В. Путина, который за несколько осенних месяцев обогнал всех своих конкурентов.</p> <p>К сожалению, международная обстановка остается напряженной, и в будущем нельзя исключать возникновение военных конфликтов, поэтому рекомендации Гэллапа об опоре на  общественное мнение в подобных ситуациях остаются актуальными даже спустя 70 лет.</p> Александр Борисович Белоусов ##submission.copyrightStatement## 2019-02-17 2019-02-17 28 1 172 180 10.17323/1811-038X-2019-28-1-172-180